Вечер, в салоне у Ростовых людно. Рассказывают разные истории. Очередь поручика Ржевского. — Ну так вот, господа, дело было во время Бородинского сражения. Значит, идет наш эскадрон в атаку, тут вдруг рядом со мной взрыв, меня выбивает из седла, я вскакиваю — мои товарищи убиты, моя сабля сломана, а на меня несутся во весь опор трое здоровенных французких кавалеристов со своими саблями наголо и... Господа, мне стыдно, но я обосрался. В салоне — молчание, наконец кто–то произносит: — Поручик, вы, конечно, излишне откровенны, но, учитывая обстоятельства — контузия взрывом, трое против одного, ощущение неминуемой смерти... В этом нет ничего постыдного, думаю, с каждым может случиться... — Да нет, господа, вы не поняли — не тогда, я СЕЙЧАС обосрался...