Василий будет жить с нами!

Семья Ивановых накопила денег и собралась менять свою хрущёвку на что-нибудь приличное.

В предвкушении Иванова купила кошечку Грету - породистую блондинку с уходящей вглубь веков родословной.

Чтоб как у людей – сперва кошечка, затем сами.

За полгода, ушедшие на поиски подходящего варианта и ремонт, выяснилось, аристократическая внешность сопровождается на редкость гнусным истеричным характером.

Косой взгляд в свою сторону Грета трактовала как личное оскорбление и мстила напропалую.

Но не выкинешь же. Я про Грету, не про обувь.

Настал день переезда.

Погрузили, поехали, выгрузили.

Иванова отперла замки и выпустила из переноски Грету. Грета заходить в новую квартиру отказалась. Наотрез.

–Да что за фигня, - сказал Иванов и запихнул фифу в прихожую.

Грета сиганула обратно.

–Не привыкла ещё, пусть походит, посмотрит, - сказал Иванов, повторил попытку и захлопнул дверь.

Не помогло: Грета с диким мявом рвалась наружу, дверь содрогалась.

Иванова сказала: "Раз кошечка почуяла неладное, то она, Иванова, в эту квартиру ни ногой, ни за что и никогда".

И зарыдала.

Грузчики сказали (в переводе на литературный):

– Всё это очень мило, но мы - четверо красавцев-мужчин в расцвете сил, не можем зависеть от чокнутой кошки и суеверной бабы, либо заносим вашё грёбаное пианино, либо на своём горбу потащите.

–Так, - сказал Иванов громовым голосом, перекрыв вопли Греты, рыдания жены и роптание грузчиков. - Грета! заткнись! Тома! замолкни! мужики! если через час не вернусь, свободны!

Умиротворил грузчиков материально и ускакал вниз по лестнице.

Час прошёл нервно, освобождённая Грета намстила на соседский коврик, Иванова всхлипывала, грузчики матерились, обстановка накалялась.

Но тут явился Иванов.

С котом сомнительного обличья и соответствующего запаха.

Кот не выпендривался, прошёл по всем комнатам, обнюхал углы, вернулся в прихожую, сел и вежливо сказал: мурррр.

– Вот так-то, - сказал Иванов, - давайте, мужики, заносите, Тома, проследи, а я верну бомжа на родную помойку, я мигом.

–Иванов, - сказала Иванова, шмыгнув красным носом, - ты бесчувственное бревно и садист, правильно меня мама предупреждала, котик нас спас, а ты на помойку?! иди сюда, бедненький мой, хороший мой, сейчас вымоем тебя, накормим, тебя как звать-то? Грета, угомонись! Иванов, не стой с открытым ртом! Василий будет жить с нами!