Про девушку, про парадное, про согреться зимой.

Угораздило меня анекдот на эту тему разместить на острие и «испортить себе репутацию». Я повеселилась, так как анекдот вернул меня к событиям прошлых лет.

Как здесь говорят: «Навеяло». 

Совершеннолетие меня настигло после окончания первого курса университета. К началу нового учебного года я попросила своего отца устроить мне койко-место в общежитии, хотя мне место было не положено. Мотивировала свою просьбу тем, что иногда нет каких-то пар и приходится сидеть на лавочке или в кафе, иногда в библиотеке, если пустят, или ехать домой на метро, чтобы по-быстрому попить чаю и вернуться на занятия.

И вот, после всех семейных разговоров и нравоучений о том, что мне надо помнить, что я, мое тело, мой организм – это храм, помнить о том, что какой-нибудь дурак может зайти нагадить, и после клятвенных обещаний помнить об этом, я прихожу в общежитие к коменданту с заветной бумажкой о вселении. В вестибюле дерутся две девушки, комендант и вахтер пытаются их разнять. Девчоночья драка была занимательной, такого я ещё не видела. Несколько лет я ходила в спортзал на секцию по боксу (родственник был тренером), и там так не дрались. Примечательно, дерущиеся были похожи друг на друга, впечатление, что они били своё зеркальное отражение. Оказалось, сестры-близнецы. Жили в одной комнате. Комендант одну выселила в другой блок, а меня – на место выселенной. Потом я с ними обеими общалась.

Они были похожи, и многие не понимали, кто из них кто. А вот тараканы в головах у них были непохожими. Одна из сестёр была, по её словам, цнотливой дивчиной (невинной), ещё она была тупой для избранной профессии, наука не шла в её голову. А вторая была отличницей и тянула сестру: писала контрольные, сдавала зачёты. Правда, за глаза и в глаза её называли гулёной, шаболдой или шалавой. Драки у сестёр случались после того, когда к этой цнотливой подходили парни с разными неджентльменскими предложениями.

Теперь о преподавателе и о том, как мы замерзали на его лекциях. Профессор читал лекции всему потоку, но выбирал только одну группу и занимался не царским делом – вёл семинары. Лучше было к нему в группу не попадать. Помешан был на моржевании, закалении своего организма и заодно студентов. В любое время осенне-зимнего периода мы сидели в аудитории без пальто с открытыми окнами, так сказать, на свежем воздухе. Собираясь на занятия, надевали мы на себя свитера, гамаши и рейтузы, утеплились как только можно.

Зима, за окном минусовая температура, окна открыты «на проветривание». Мы сдаём зачёт. Подошла моя очередь отвечать. Он мне говорит, что может поставить «хорошо», но эта оценка недостойна меня и моих заслуг на семинарах. «Хорошо» для меня — это унизительно (тебе откуда знать, что унизительно, а что нет). Так что берите ещё один билет. Если ответите так же, как отвечали, я поставлю вам «отлично».

Мысленно проклиная всё и его заодно, беру билет, готовлюсь, отвечаю, получаю «отлично». Выхожу из аудитории и здания, чувствуя себя окоченевшей, «кольчужкой», как моя бабушка говорила, — «замёрзшим цуциком».

Иду в общежитие, чтобы согреться, попить чаю и поехать домой. Прохожу мимо вроде бы всегда закрытого запасного аварийного выхода. Слышу, как хлопнула дверь, а затем кто-то бросается сзади на меня, хватает меня за шею горячими руками, быстро растягивает молнию куртки, кладёт руки мне на грудь, под мышки, прижимается ко мне. У меня мелькает мысль: «Вот попала, как бы мне получше стукнуть напавшего». Затем слышу женский голос: «Я тебя сейчас согрею».

Это была одна из сестёр. Она тоже сдавала зачёт, а потом пошла греться с однокурсником удобным и доступным для неё способом. Про потерпевшего от её холодного и замёрзшего тела студента я ничего не спрашивала.

Сделала ей замечание, что можно вести себя иначе, не так экстремально и вульгарно. На что она мне ответила, что я наивная простофиля в этом случае. Что лучше ничего нет, чем спонтанный секс, да ещё с сознанием того, что тебя в любой момент может кто-то увидеть или застать на месте «преступления».